友情链接: 三级片在线 韩国三级片 通辽市信息港 通辽信息港二手房 澳门葡京 现金网 新葡京开户 新葡京免费开户 新葡京网上开户 新葡京网络开户 新葡京在线开户 新葡京线上开户 新葡京平台开户 新葡京开户平台 新葡京代理开户 新葡京开户代理 新葡京如何开户 新葡京怎么开户 新葡京怎样开户 新葡京现金开户 新葡京现金网开户 新葡京会员开户 新葡京注册开户 新葡京开户网址 新葡京开户网站 新葡京网址开户 新葡京网站开户 新葡京开户注册 新葡京手机开户 新葡京游戏开户 新葡京赌城开户 新葡京开户官网 新葡京娱乐场开户 新葡京娱乐开户 新葡京国际开户 新葡京官网开户 新葡京真人开户 新葡京娱乐场开户 新葡京娱乐场免费开户 新葡京娱乐场网上开户 新葡京娱乐场网络开户 新葡京娱乐场在线开户 新葡京娱乐场线上开户 新葡京娱乐场平台开户 新葡京娱乐场开户平台 新葡京娱乐场代理开户 新葡京娱乐场开户代理 新葡京娱乐场如何开户 新葡京娱乐场怎么开户 新葡京娱乐场怎样开户 新葡京娱乐场现金开户 新葡京娱乐场现金网开户 新葡京娱乐场会员开户 新葡京娱乐场注册开户 新葡京娱乐场开户网址 新葡京娱乐场开户网站 新葡京娱乐场网址开户 新葡京娱乐场网站开户 新葡京娱乐场开户注册 新葡京娱乐场手机开户 新葡京娱乐场游戏开户 新葡京娱乐场开户官网 新葡京娱乐场官网开户 新葡京娱乐场真人开户 新葡京娱乐开户 新葡京娱乐免费开户
Два древнерусских антикатолических памфлета XI века и Ветхий Завет. Огонь истории

«

»

Дек 28 2014

Два древнерусских антикатолических памфлета XI века и Ветхий Завет

Древнерусская литература постоянно раскрывает перед нами свои все более интересные и интересные страницы. Хотя ряд исследователей, в том числе и В. В. Ученова, считают, что «говорить о самоопределении публицистического творчества в специфический род литературы на протяжении XI — XIII вв… преждевременно. Речь может идти, как это и подчеркивают специалисты по древнерусской литературе, о всепроникающей публицистичности большинства выдающихся ранних памятников отечественной словесности»

[1]. По нашему же мнению, именно в XI веке появились два вполне полноценных религиозно-публицистических произведения, да к тому же и оформленных в жанре памфлета — «Стязание с латиной» Георгия, митрополита Киевского, и «Слово о вере христианской и о латинской» Феодосия, игумена Печерского монастыря.

По Р. В. Жолудю: «…под религиозной публицистикой понимается устная или письменная литературная деятельность:

а) направленная на распространение идейного содержания религиозных представлений автора выступления;

б) непосредственно обращенная и воздействующая на массовую аудиторию в соответствующем плане и приспособленная к восприятию ею;

в) связанная с актуальными (онтологическими, политическими, социальными, нравственными) проблемами, стоящими перед аудиторией, и анализирующая их в свете определенного религиозного учения»[2].

Дефиницию памфлета мы даем в формулировке В. В. Ворошилова: «Памфлет — произведение обличительного характера, в котором сатирическое начало составляют сарказм, патетика и гневная экспрессивность, а публицистическое — злободневность, оперативность, документальность и крупномасштабный объект обличения (крупное социальное явление, государственные или общественные деятели)»[3].

Вышеуказанные литературные работы митрополита Георгия и Феодосия Печерского на сто процентов соответствуют характеристикам религиозной публицистики и памфлета.

Оба произведения возникли не позже 1074 г. Само историческое время провоцировало их появление. За киевский престол после смерти Ярослава Мудрого происходила перманентная борьба между братьями-Ярославичами: Изяславом (законный претендент), Святославом (основной его противник) и

Всеволодом (игравшем второстепенную роль в этой схватке).

Князь Изяслав известен из древнерусских летописей как один из самых прозападных правителей, включая даже Святополка Окаянного. Но дело в том, что симпатии к католической Европе у Изяслава были вынужденными и диктовались политической и военной обстановкой. Считать причиной появления «Стязания…» и «Слова.» только междоусобицу и западофильство Изяслава — это значит отказаться от анализа более глубоких причин возникновения данных оригинальных произведений литературы. Для того, чтобы лучше уяснить ситуацию, при которой и были написаны антикатолические творения Георгия Киевского и игумена Феодосия, следует вспомнить коммуникативные особенности проникновения христианства на Русь и до, и после 988 г. ( даты официального крещения Руси).

Киев являлся ключевым центром в распространении христианства в Русской земле. Располагаясь на перекрестке торговых путей, и в то же время на восточной окраине славянской ойкумены, город как бы вбирал в себя «свободные атомы» из разных этносов и религиозных общин. Отметим, что Киев находился также в приграничье такого самобытного географического пространства, как Великая степь, представлявшую собой природный коридор от Китая и Прибайкалья вплоть до Паннонии, через который неоднократно в западном направлении проходили многочисленные кочевые народы. Киев имел постоянные контакты с Крымом. Крым же в эпоху средневековья был перевалочной базой для торговцев, освоивших путь «из варяг в греки»; одновременно этот полуостров служил форпостом Римской, а позже Византийской империи на севере Причерноморья. В дальнейшем Крым закономерно стал местом ссылки религиозно-политических диссидентов. Через крымский коммуникационный канал в Киев поступали идеи православного христианства и различных еретических движений. С Запада — Польши и Чехии — на Русь шло католическое влияние, то же самое можно сказать о прибалтийском и скандинавском каналах трансляции. Из Болгарии в Киев проникали не только православные представления, но и богумильские, окрашенные в цвета манихейского дуализма. С Востока и Юго-Востока на Русь оказывали влияние иудаизм (Хазария), ислам (Булгар, хорезмийцы), несторианство и монофизитство. Знаменательно, что по некоторым сведениям первые русские христианские общины напоминали по своей организации общины ирландских христиан (пелагиан)[4]. Следовательно, и ирландское христианство в той или иной мере повлияло на становление христианства в Киевской земле.

XI век стал периодом наступления римско-католической церкви на своих противников в христианском мире, а 1054 год ознаменовался гегемонистских поползновений папства. В этих условиях и возникли «Слово о вере христианской и о латинской» и «Стязание с латиной», коммуникационные же процессы отразились в данных произведениях воочию. Основной лейтмотив «Слова…» и «Стязания» определяется так: «Веры разные: одна несет в себе отпечаток духа Христова, другая его лишена»[5].

Новозаветные аргументы против католицизма в обоих произведениях традиционны, и для исследователя представляют малый интерес: для православных христиан было нормальным делом уличать латинян в нарушении принципов Нового Завета. Гораздо более любопытными для нас являются аргументы ветхозаветные.

Главное обвинение, выдвигаемое древнерусскими авторами XI в. против католиков — это неправильное совершение таинства причащения («вопрос об опресноках»). Однако если у митрополита Георгия критика носит чисто новозаветную окраску, то у Феодосия Печерского она приобретает явно ветхозаветный импульс: «.верой же латинской не прельщаться, обычая их не держаться, и причастия их избегать, и нравов их гнушаться, и оберегать своих дочерей: не отдавать за них, и у них не брать»[6]. Тут наблюдается непосредственная параллель с Ветхим Заветом: «Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы когда они будут блудодействовать вслед богов своих не пригласили бы и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их; и не бери из дочерей их сынам своим.» (Исх. 34, 15—16), плюс к сказанному: «И не вступай с ними в родство: дочери своей не отдавай за сына его, и дочери его не бери за сына твоего, ибо они отвратят сынов твоих от Меня, чтобы служить иным богам, и тогда воспламенится на вас гнев Господа, и он скоро истребит тебя» (Втор. 7, 3-4). Возможно, что для критики был использован и еще один фрагмент текста из первой части Библии (См.: 3 Цар. 11, 1).

Исходя из того, что мы знаем, можно смело утверждать, что Феодосий приравнивает латинян к язычникам (например, к ханаанеям).

Важное положение в полемике с римокатоликами занимает упрек в нарушении пищевых запретов. У Георгия читаем: «Так едят удавленину и мертвечину, чего даже иудеи не делают. Это запрещено и Моисеевым законом и евангельским, и у святых апостолов, в правилах их, явно возбраняется. Так нечисто есть запрещенных животных, а они ведь едят и черепаху нечистую, называя ее курицей. Так как нечисто то для чернецов есть сало свиное с кожей. Так как едят медвежатину и ослов, а попы их едят в говение бобровое мясо, говорят, что, мол, от воды это и как рыба всякая. Так как едят с псами в одном сосуде — сами едят, а остатки отдают псам — пусть полижут. А потом опять сами едят, если хотят»[7]. Феодосий здесь следует за словами митрополита Георгия. Критика католиков носит чисто ветхозаветный облик, стоит только сравнить текст «Стязания.» с Втор. 14, 3-21; Лев. 11, 2-47 и Лев. 17, 11-14.

Римокатолики порицаются с позиций Ветхого Завета за нарушение таинства брака и митрополитом Георгием [8], и Феодосием Печерским [9], здесь так же обнаруживается отступление от библейской морали (Втор. 27, 23). Тождественным сему будет Лев. 21, 7-9.

Среди попраний латинянами «правой веры» митрополит Георгий Киевский числит и следующее: «Так бреют бороды свои бритвой, что отступлением является от закона Моисеева и евангельского»[10]. Сему соответствует запрет в Ветхом Завете (Чис. 6, 5 и Лев. 21, 5).

У того же Георгия при рассмотрении изменений правил службы в храме, внесенных католиками, есть и прямые ссылки на ветхозаветные авторитеты: Давида, Авраама и Мельхиседека [11].

Несмотря на весь обличительный пафос, замечательно, что, например, в «Слове о вере христианской и о латинской» имеются строки о милости к иноверцам, следующие сразу же после поругания хваления чужой веры (или двоеверия, по Феодосию): «Если видишь раздетого или голодного, или от стужи, или от беды какой страдающего, будет ли то иудей или сарацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или язычник любой — всякого помилуй и от беды избавь, если можешь, — и не будешь лишен воздаяния от Бога. Бог ведь и сам ныне поганых опекает так же, как и христиан. Поганых же иноверцев защищает Бог в этом веке, но в будущем лишены они будут добродетели»[12]. В Ветхом Завете мы найдем нечто похожее: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если жаждет, напой его водою: ибо [делая сие] ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе» (Притч. 25, 21-22).

Феодосию Печерскому и Георгию Киевскому в полемике с католиками приходилось не только нападать, но и защищаться. И им на помощь пришло изумительное оружие памфлета — сарказм. Латиняне обвинили православных монахов в том, что они едят яйца, которые, мол, им вкушать не полагается (в пику православным выдвигалось предложение употреблять на монастырских трапезах сало, по примеру римокатолических монахов). Митрополит Георгий в своем возражении католикам просто великолепен: «Если же не веришь этому, о латинянин, то давай положим яйца в один горшок, а сало жирное положим в другой горшок, и будем и яйца, и сало отдельно варить. И пусть мы похлебаем навар от яйца. Но ведь если варишь яйца в чистой воде, то такой же чистой она и останется: варили, словно бы и не варили. Вы же похлебайте еще навар от вашего сала — тогда увидим, у кого из нас загривки толще будут. И если не будете вы лживы, то убедитесь, что является воздержанием и страсть телесную обуздывает, а что тело утучняя, раздражает в душе страсть и оскверняет храм божий»[13].

Ограничение в пище у митрополита Георгия приобретает новый смысл, если угодно, то новую духовную оболочку, из этого и произрастает сарказм в осуждении католицизма и католиков.

Религиозно-публицистические антикатолические произведения Георгия Киевского и Феодосия Печерского, написанные в строгом почтении к Новому Завету, наполнены и ветхозаветной литературной и богословской «закваской». Да и, вообще, похоже, что на Руси не представляли, как можно разодрать Библию на две части, потому-то и никогда, собственно из лона Русской Православной Церкви не выходило ничего подобного ереси Маркиона.

В конце XX — нач. XXI вв. в России появилась большая когорта тоталитарных и околототалитарных, в своих религиозных установках разрывающих единство Нового и Ветхого Заветов, причем одна из этих составляющих частей замещается бреднями очередного «провидца» или «гуру». И чтобы уберечь себя от посягательства новоявленных «мессий» на наши души, да и на кошельки тоже, сейчас стало жизненно важно изучать и знать библейские книги.

 

Примечания

  1. Ученова В. В. У истоков публицистики. — М., 1989. С. 161.
  2. Жолудь Р. В. Начало православной публицистики: Библия, апологеты, византийцы. — Воронеж, 2002. С. 7.
  3. Ворошилов В. В. Журналистика. Учебник. — СПб., 1999. С. 74.
  4. Мильков В. В. Осмысление истории в Древней Руси. — СПб., 2000. С. 191.
  5. Юрганов А. Л. Категории русской средневековой культуры. — М., 1998. С. 64.
  6. Феодосий Печерский. Слово о вере христианской и о латинской // Златоструй. Древняя Русь XI — XIII вв. / Сост., авт. текст, коммент. А. Г. Кузьмина, А. Ю. Карпова. — М., 1990. С. 160.
  7. Георгий, митрополит Киевский. Стязание с латиной // Там же. — С. 143.
  8. Там же. — С. 143.
  9. Там же. — С. 161.
  10. Там же. — С. 143.
  11. Там же. — С. 144.

12. Там же. — С. 162.

13. Там же. — С. 145.

 

 

Литература

  1. Библия. Книги Священного Писания и Нового Завета. — М., 1995.
  2. Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви: В 4 т. — М., 1994. Т. 4.
  3. Ворошилов В. В. Журналистика. Учебник. — СПб., 1999.
  4. Георгий, митрополит Киевский. Стязание с латиной // Златоструй. Древняя Русь XI — XIII вв. / Сост., авт. текст, коммент. А. Г. Кузьмина, А. Ю. Карпова. — М., 1990. С. 141-145.
  5. Гончаров А. И. «Халкидонский рубеж» в русской культуре // Актуальные вопросы политической истории. Материалы научной сессии. Апрель, 1998 г. Вып. X. — Воронеж, 1998. С. 101—103.
  6. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. — М., 1989.
  7. Древнерусская литература. Восприятие Запада в XI- XIV вв. — М., 1996.
  8. Жолудь Р. В. Начало православной публицистики: Библия, апологеты, византийцы. — Воронеж, 2002.
  9. Иустин (Попович), иеромонах. Догматика Православной Церкви / Пер. с сербохорватского. — М., 1990. Т. 1.
  10. Карсавин Л. П. Святые отцы и учителя Церкви (раскрытие Православия в их творениях). — М., 1994.
  11. Карташев А. В. Вселенские соборы. — М., 1994.
  12. Мильков В. В. Осмысление истории в Древней Руси. — СПб., 2000.
  13. Огницкий Д. П., Козлов Максим, свящ. Православие и западное христианство. — М., 1995.
  14. Тантлевсий И. Р. Введение в Пятикнижие. — М., 2000.
  15. Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. 1. Первый век христианства на Руси. — М., 1995.
  16. Ученова В. В. У истоков публицистики. — М., 1989.
  17. Феодосий Печерский. Слово о вере христианской и о латинской // Златоструй. Древняя Русь XI — XIII вв. / Сост., авт. текст, коммент. А. Г. Кузьмина, А. Ю. Карпова. — М., 1990. — С. 160—162.
  18. Юрганов А. Л. Категории русской средневековой культуры. — М., 1998.

 

comments powered by HyperComments

Об Авторе

Александр Гончаров

Историк, кандидат филологических наук, корреспондент информационного митрополичьего центра «Православное Осколье»