Кулич

«Все. Двигатели сдохли», – Матвей Еремеев – старший матрос с недавно погибшего торгового корабля «Церера» зло выругался. Спасательный шаттл беспомощно завис в космосе вдали от всех обитаемых звездных систем. Еремеев стал рассуждать: «Что имеем? Воздуха хватит на трое суток. Продукты – два «тревожных» комплекта, в основном набитые питательными смесями. От холода не окочуримся. Маячки работают. Связь тоже есть, но дальше чем на парсек не используешь. Обнаружение с проходящего звездолета – шансы минимальны. Плюс еще придурок – напарник. Погнался  хозяин за деньгами и прихватил с собой пассажира – кадета первого курса Навигационного училища, отправившегося на побывку к матери». 
Матрос невольно сплюнул, и понеслись мысли: «В этом рейсе капитан и владелец «Цереры» Павел Анатольевич Парамонов явно чудил. Впрочем, жадность капитана являлась «притчей во языцех» во многих мирах и торговых кампаниях. Павел Парамонов, спору нет, с командой обращался хорошо, платил честно, премиальные отдавал какие положено в срок, но вот в остальном… Лазерную батарею, весьма маломощную, не чинили лет пять. Боевых ракет на корабле не было. Хозяин искренне считал, что они занимают полезную площадь, которую следует использовать под размещение товаров. Играл, так сказать. И доигрался». Матвей задумался. В систему «Черной Бездны» «Цереру» занесло совсем не случайно. Парамонов решил выгодно обменять груз пшеницы на арктурианские изумруды. Впрочем, сперва все прошло великолепно. Купец Абросимов забрал пшеницу и передал камни. Но стоило «Церере» удалиться от системы на пять парсек, как на нее напали пираты. Звездолет отстреливался минут этак двадцать, а потом лазеры замерли, что-то  где-то замкнуло, перемкнуло. Пиратский рейдер настиг «торговца» и всей своей мощью обстрелял рубку, зону жилых помещений и рабочие отсеки, естественно не нанеся ни одного удара по трюму. 
Еремеев после того, как вокруг все взяло рушиться, гореть, а воздух уходить в космическое пространство, немедленно рванул к спасательным шаттлам. Но на основной площадке уже все было разгромлено. Матрос понял, что конец неминуем. Ни в Бога, ни в черта Матвей не верил. Смерти тоже не особенно боялся. Однако умереть в возрасте тридцати четырех лет. Это уж слишком. Еремеев слабо и как-то отрешенно промолвил: «Прости, Господи. Долетался». И в этот момент он увидел старика в рваном комбинезоне технической службы, с окладистой бородой (борода выделялась своей белизной на фоне закопченной одежонки), резво заскочившего в боковой коридор. Не отдавая себе отчета, матрос рванул за ним. 
Матвей бежал исступленно, не обращая внимания на огонь и дым. Впереди мелькала спина старика. Вдруг «технарь» исчез. И Еремеев оказался на площадке, где примостился маленький ремонтный шаттл с открытым входным люком. Матрос впрыгнул внутрь шаттла, проскочил к пульту управления и запустил движки. Кораблик быстренько стартовал. «Только бы пиратюги не расстреляли. Господи, Господи!», ; упрямо про себя повторял Еремеев. Впрочем, с помощью панели обзора, Матвей рассмотрел, что пиратам дела до него и не было. Они преспокойно отделили трюмовый отсек с изумрудами от полуразрушенной «Цереры» и готовились к транспортировке его к своему рейдеру.
Когда шаттл достаточно удалился от места побоища, Еремеев расслабленно бухнулся в кресло пилота и тут же подпрыгнул. В рубке кто-то негромко кашлянул. И матрос обнаружил за соседним креслом кадета Петра Марина с большим серым котом на руках…
Воспоминания пришли-отхлынули. Еремеев уныло перебрался из технического отсека в рубку. И оторопел. Кадет Марин стоял с закрытыми глазами и что-то шептал. «Сдвинулся. Придется помирать на пару с психом», ; подумал Матвей. Но прислушался. И понял. Юнец явно молился. Надо же. Еремееву захотелось рассмеяться: «Да перестань ты, парнишка, труса праздновать. Воздуха на три дня. И как там, в старинной песне пелось: «Ни кто не даст нам избавленья. Ни Бог, ни царь и не герой». Каюк надвигается. Встреть неизбежное как мужчина». Кадет повернулся к Еремееву, но страха или уныния в глазах его и не было.
; Вы, Матвей Андреевич, зря так говорите. Ведь сейчас пасхальная служба на Земле идет.
; Во фанатик. Пасху вспомнил. Да толку то в том нет. Каюк нам.
; Нет, господин старший матрос, еще неизвестно, что нас ожидает. Все в руках Божьих. А Пасха – Праздник праздников, Тожество торжеств. 
; Ну, и торжествуй себе тихо. А мне, позволь, спокойно прожить последние три дня.
Кадет замолчал. Но только на минуточку. Затем мечтательно произнес: «А матушка куличи напекла и наверняка в храме освятила. Эх бы, куличика…»
Матвей криво усмехнулся: «Куличи, куличики. Тебе бы надо было на попа идти учиться, а не в навигаторы».
Вдруг в техническом отсеке что-то застучало. Еремеев ругнулся, отпихнул кота, попытавшегося потереться о ноги и кинулся отсек. В голове роилось: «Опять беда. Точно воздуховод испортился». Мерзавец кот все же увязался за матросом и прошмыгнул резвее в помещение. Еремеев запнулся за кота и упал. Пол приблизился к лицу. Но матрос успел выставить локти, пребольно ударился, ну, так хоть нос не расквасил. Матвей поднял глаза и узрел перед собой давешнего старичка, только на нем теперь была одета какая-то странная хламида.  «Откуда он взялся», ; возопил разум Еремеева – «Призрак, что ли? Или я спятил?»
Лик незнакомца светился добротой. Кот радостно крутился около старичка. А в руке старичина держал… кулич с воткнутой в него свечой. Дедушка ласково усмехнулся и произнес: «Ай, Матюша, Матюша. Зря котика обижаешь. Есть ведь присказка. Когда плыл по морю-океяну Ноев ковчег, диавол решил судно сие погубить. Превратился окаянный в мышь и решил прогрызть днище ковчегово. Но кот мышку обнаружил, да и задушил. Божья тварь – кошка… А куличик то Петруше передай!»
Еремеев поднялся и автоматически протянул ладонь. Кулич оказался теплым и мягким…
Старец исчез. Кот же, обиженно мяукнув, лениво прошествовал в рубку. Матвей с вытянутой рукой медленно отправился за животиной.  И обмер. На штурманском столе появилось изображение, только, что встреченного старика…
«Куличик. Где взял?» ; обрадовался Петя. В ответ же услышал: «Что это у тебя на столе за фотография стоит?» Марин ответствовал: «Это же икона. Святителя Николая Чудотворца из Мир Ликийских».
Еремеев отрешенно опустился в кресло. Кулич оставался в руке. Воск со свечи капал на пальцы, но матрос не ощущал боли. В голове слышалось пение, явно церковное, хотя в храме Матвей ни разу и не был. В уме плыли слова: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!»…
Неожиданно «очнулась» радиосвязь: «Неопознанный шаттл! Говорит дежурный штурман крейсера «Александр Суворов». Вы нуждаетесь в нашей помощи?»
Марин среагировал четко: «Христос воскресе! Шаттл  с погибшего корабля «Церера». Аварийная ситуация. Просим снять двух человек».
Штурман «Александра Суворова» быстро ответил: «Во истину воскрес! Готовьтесь к эвакуации. Снимем через полчаса. С Пасхой, друзья!»
Петя еще о чем-то договаривался  уже с командиром крейсера, а Еремеев все смотрел и смотрел на свечу. Воск капал и капал… 
Пасхальное чудо. 
Пасхальная радость. 
Для каждого. 
Всегда и везде.

Комментарии запрещены.